Кусочек Лаймы

15 декабря 2013

«Стольник» встретился с певицей и актрисой, о красоте и таланте которой говорят в превосходной степени на разных материках и разных языках.


«Стольник»: Ваш талант – это в первую очередь дар или трудолюбие?

Лайма Вайкуле: Я думаю, что научиться петь невозможно. Можно только улучшить, отшлифовать то, что тебе дано. 

«Стольник»: А ваш неповторимый стиль откуда появился? Известно, что, например, образ Ренаты Литвиновой был искусственно создан, тщательно выверен и менялся со временем.

Л.В.: Я в жизни и на сцене выгляжу так, как вы меня сейчас видите. Мне не нужно над этим работать, поскольку и так есть чем заниматься. Как правило, над придумыванием своего образа трудятся люди, которые из себя ничего не представляют. Если человек никто, но возьмет и придумает какое-то сумасшествие, он, возможно, станет кем-то. И таким образом привлечет к себе внимание публики и прессы. 

«Каждый артист немного нарцисс, но если самолюбования будет слишком много, с ним никто не захочет иметь дело».

«Стольник»: Вы следите за тем, что о вас пишут?

Л.В.: Нет. У меня жизненное кредо – не врать, поэтому все просто: не нужно ни за чем следить. Кроме того, все, что обо мне появляется в прессе, меня совершенно не интересует.

«Стольник»: Такое равнодушие к критике было изначально или пришло со временем?

Л.В.: Возможно, это результат моей избалованности: с 1985 года я не встречала ни одной критической статьи о себе.

«Стольник»: Да, это просто удивительно! Ведь в современной прессе и интернете стараются очернить всех звезд, а про вас я не нашла ни одного отрицательного отзыва. Хотелось еще поговорить с вами о российской эстраде как о социокультурном феномене. Поменялась ли она за последние 15 лет, на ваш взгляд?

Л.В.: Естественно! Появилась новая музыка, возможность «сдирать» все с запада, и поэтому очень мало достойных, самобытных исполнителей, все звучат совершенно одинаково. У певца должен быть стержень, особенный, узнаваемый звук. А то, что я слышу по радио, абсолютно одинаково. 


«Стольник»: Выделяете кого-то среди молодых исполнителей?

Л.В.: Пожалуй, Стас Пьеха – он, по крайней мере, имеет характерный, низкий голос. А так пока никто меня не поразил.

 «Стольник»: Но почему у нас все так плохо по сравнению с западной эстрадой?

Л.В.: Причина в низком качестве музыки. Народ получает то, что хочет – и чем примитивнее продукт, тем лучше. Кроме того, у нас нет престижных музыкальных наград, которые музыкантам хотелось бы получить и которые бы стимулировали к творчеству. Просто нет смысла делать что-то качественно. Поэтому и сочиняют, и поют то, за что больше платят.

«Стольник»: То есть, по-вашему, это местами низкопробное предложение рождает спрос. А вы сами создавали компромиссные варианты?

Л.В.: Да, конечно. Когда пишешь аранжировку, ее можно сделать сложнее, а можно проще. И мы всегда сначала всегда идем трудным путем, стараемся создать что-то особенное. А потом думаем: «Какой смысл?» – и максимально все упрощаем. Хотя хотелось бы неординарного, яркого звучания.

«Стольник»: А можете назвать исполнителей, кто обладает таковым – своих кумиров?

Л.В.: Для меня идеальная певица – Эми Уайнхауз, мне очень нравится ее чувственность, а звучание напоминает Джэнис Джоплин. Разумеется, люблю Мадонну, и Майкл Джексон стал в свое время открытием. 

«Кому-то из артистов приходится платить на радио, кому-то на телевидении, а есть те, кому на все наплевать, – и я одна из них».

«Стольник»: И все они, кроме потрясающего голоса, обладают тщательно продуманным стилем. Для ваших выступлений его кто-то придумывает?

Л.В.: Как это можно придумать? Я никогда не пыталась прибегать к чьей-то помощи, потому что знаю, что никто не сделает, как мне нужно.

«Стольник»: Но вы наверняка сотрудничаете с дизайнерами?

Л.В.: И снова нет. Я иду в магазин в Америке, выбираю там кофточку, юбочку – потом их перешиваю, украшения добавляю, и все! Я часто даже не знаю, кто автор – мне важна сама вещь. Я не шмоточница и терпеть не могу ходить по магазинам, но вынуждена это делать.

«Стольник»: Но вы могли бы нанять стилиста для этого.

Л..В.: Это невозможно. В любой стране мира, если вы снимаете клип, проводите фотосессию, приходит стилист и притаскивает ворох вещей и украшений. В моем случае всегда заканчивалось тем, что я все подбирала самостоятельно. И вообще, надо прояснить, кто такой стилист. Вот Гальяно – это стилист, он создает одежду, продумывает прическу, макияж. Готье для Мадонны придумывал образ «от и до». А у нас называют стилистом каждого парикмахера, который даже брови не умеет рисовать. 


«Стольник»: У вас очень насыщенная жизнь. От чего вы получаете большее удовольствие?

Л.В.: Для меня существует миллион способов, но все они предельно просты. Дышать – удовольствие, все складывается хорошо – удовольствие. Даже выпить стакан воды, когда мучает жажда – тоже удовольствие.

«Стольник»: А как же пение – неужели оно не является источником удовольствия для всех настоящих профессионалов? В Екатеринбурге была интересная история со Львом Лещенко. Когда он был здесь на гастролях, после концерта попросил отвезти его в караоке,  где достаточно долго пел свои песни. И люди с соседних столиков не могли дождаться своей очереди на микрофон и удивлялись, до чего же этот настырный товарищ похож на Лещенко и как хорошо он поет.

Л.В.: Да, для таких внерабочих выступлений надо очень любить петь. Но я пою только на сцене – для меня это профессия. И она отличается от других тем, что перед выходом на сцену нужно очень много поработать.

«Стольник»: У вас есть ностальгия по временам, когда вы на свои концерты собирали стадионы?

Л.В.: Уже нет – это же очень трудно. Когда существовали филармонии и были нормы работать по 2–4 концерта в месяц, мы старались дать за 2 месяца 60–70 концертов, чтобы потом была возможность отдохнуть. Объезжали всю страну, и через каждые 500 км – стадион. А на них ведь работать очень трудно, потому что нет контакта со зрителем. И поскольку я не пою под фонограмму, приходилось бегать вдоль рядов, чтобы этот контакт создать. После пения во время такой пробежки в течение двух часов, естественно, начинаешь задыхаться. К сожалению, ни тогда, ни сейчас у нас нет техники, которая могла бы создать эффектный концерт на стадионе – лишь жалкое подобие. 

«Я растеряла всех своих близких друзей, когда стала гастролировать и не появляться годами – люди остыли ко мне, а я к ним».

«Стольник»: Вы не жалеете о том, что ваша слава сейчас не такая как раньше?

Л.В.: Как об этом можно жалеть? Ведь слава – это багаж, заслуги. Мы ничего не теряем, наоборот, становимся сильнее. Я работала в Америке, Франции, Японии, Финляндии, можно сказать, имела все, о чем мечтала. И сегодня я уже, к счастью, не должна ничего этого делать. И сейчас я бы ни за что не поехала ни на какое Евровидение – вновь тратить нервы ни к чему! Я и так все о себе знаю.

«Стольник»: Такое умение ценить собственные силы и время приходит с возрастом? У вас ведь скоро круглая дата?

Л.В.: Если бы мне не напоминали об этом постоянно! После 20 лет меня перестали занимать подарки, а соответственно, и дни рождения стали не интересны. Я считаю, нет никакой связи между опытом и возрастом. Мусульмане вообще считают, что праздновать дни рождения некрасиво – мы ничего не сделали для бога такого, чтобы себя чествовать. Вот и я стесняюсь, когда меня поздравляют. 


 «Стольник»: Можете как-то оценить свой психологический возраст?

Л.В.: Трудно сказать. Я взрослый человек, который все соображает и еще все может, профессионально зрелый к тому же. Это самое лучшее. Я бы не хотела оказаться 18-летней девочкой, чтобы снова пройти все круги ада.

«Стольник»: Какой из периодов вашей жизни был самым ярким, самым любимым?

Л.В.: От 30 лет, даже чуть старше.

«Стольник»: Вы гордый и независимый человек, но есть люди, к которым пойдете за советом?

Л.В.: Конечно. Если меня интересует слово – обращусь к Леониду Трушкину, Ширвиндту – как отцу, так и сыну. Если хореография – к Алле Сигаловой, а музыку свою могу отправить музыкантам, с которыми работала раньше.

«Стольник»: А за последнее время появились люди, которых вы считаете близкими?

Л.В.: Это непросто. Когда я встречаюсь с человеком, он меня изначально раздражает. Потом он либо начинает нравиться, либо я категорично заканчиваю разговор. И если он мне симпатичен, должно пройти время, чтобы я в нем не разочаровалась. И уже после все встанет на свои места. Вообще, мне хватает близких людей возле меня. 



Смотрите также

Ольга Ахтямова, впервые примерив роль журналиста, узнала у Дмитрия Певцова все о дилетантах и профессионалах на сцене и в кадре.

Спустя пять лет Анна Решеткина снова поговорила для «Стольника» с Сергеем Шнуровым, теперь непьющим, некурящим, но по-прежнему охочим до крепкого словца. 

Комментарии (0)