Певцов много, Певцов один

8 ноября 2013

Ольга Ахтямова, впервые примерив роль журналиста, узнала у Дмитрия Певцова все о дилетантах и профессионалах на сцене и в кадре.

 


 

Ольга Ахтямова: Признаюсь вам сразу, я не имею никакого отношения к журналистике и беру интервью как дилетант. А может ли человек без профессионального образования заниматься актерским ремеслом?

Дмитрий Певцов: Если господь дал талант, то ему необходимы какие-то профессиональные навыки. Дилетантизм – это явление редкое у нас, и обыкновенно дилетант тонет среди цинизма профессионалов. 




О.А.: Значит, у вас в «Ленкоме» нет таких?

Д.П.: Нет, более того, высокообразованные люди и при этом талантливые артисты, играющие где-то на стороне главные роли, у нас иногда лет по 10–15 просто танцуют и даже слова на сцене не произносят.  Но в нашей профессии самое главное терпеть и быть готовым к случаю. Часто бывает, человек ждет-ждет, и потихоньку проявляет цинизм по отношению к профессии, распущенность внутреннюю, и когда выдается шанс, оказывается к нему не готов. Яркий обратный пример – Людмила Марковна Гурченко: она 20 лет сидела без работы, но когда представился случай, была во всеоружии.

О.А.: Получается, все, кто сегодня участвовал в спектакле, оттанцевали до этого 15 лет, и им дали шанс заговорить?

Д.П.: Да, хотя у нас преимущественно молодежь, но нет людей случайных. Чтобы попасть в «Ленком», нужно пройти некий отбор и соответствовать взгляду художественного руководителя. Поэтому, даже если человек просто танцует, он может в другом спектакле играть главную роль.

«Когда при монтаже фильма начинают внутри сцены убирать паузы ради «тайминга», лишают и меня, и зрителей правды существования».

 О.А.: А как вы оцениваете свою актерскую карьеру?

Д.П.: Я считаю, что ничего не получается у меня! Все как-то не туда! А если серьезно, насчет карьеры я уже давно не заморачиваюсь, мне вообще это слово не нравится. Потому что карьера – это такая констатация результатов, а мне нравится процесс, нравится учиться: я всегда стараюсь найти что-то, чего еще не умею и не делал, и в этом спектакле в частности.

О.А.: Не могу точно вспомнить, когда я впервые увидела вас на этой сцене – может, лет 15 назад. Была поражена вами и Ольгой Дроздовой – такими по-европейски красивыми актерами. Для вас что-то поменялось за это время?




Д.П.: Человек в любом случае меняется, каким бы глупым он ни был, появляется жизненный опыт, отношение к себе и к миру становится другим. Кроме того, сейчас меня сложнее удивить в профессии, чем 15 лет назад, поскольку я про нее гораздо больше знаю. И теперь, кстати, я лучше разбираюсь в музыке.

О.А.: Да, об этой стороне вашего творчества мало кто знает – вы поете Высоцкого, Сукачева. Расскажите про «КарТуш».

Д.П.: Мы делаем такой музыкальный продукт, которого больше нет, это факт. Не просто исполняем песни,  но из каждой стараемся создать мини-спектакль, оформляем ее соответственно содержанию и моему пониманию. В репертуаре  у нас странный разброд от Дениса Давыдова и Вертинского, поэтов Серебряного века, Арсения Тарковского, Дианы Арбениной,  Высоцкого до  самых современных песен. Я могу назвать это моноспектаклем, поскольку через меня эти песни доносятся до зрителя. Кроме того, у нас сильный музыкальный состав, и на сцене бывает до 13–15 исполнителей. У нас гастроли в Омске, Новосибирске, Таллине, Риге, Сургуте, Когалыме.




О.А.: Сейчас это самый захватывающий процесс в вашем творчестве?

Д.П.: По крайней мере, самый любопытный, поскольку музыкой я занимаюсь недавно. А потом, это для меня возможность говорить от себя лично, а не от персонажа. Я выхожу на сцену не как артист, а как человек Дмитрий Певцов, и рассказываю о том, что меня волнует, радует, печалит.

О.А.: А могли бы вы сменить актерское ремесло на музыкальное?

Д.П.: Нет, я призван к этой профессии, как бы громко это ни звучало, и должен до пенсии служить в репертуарном театре. Именно в зависимости от занятости в нем я уже выстраиваю свой график. А музыка – это такая радость и способ зарабатывания денег:  я могу сниматься в кино и не думать, на что кормить семью.

О.А.: Вы говорили об актерском цинизме – чем было у вас вызвано разочарование?

Д.П.: У меня не было разочарования в профессии, я давно этим занимаюсь, почти 30 лет. И всегда играл то, что мне дают, и не мечтал о каких-то конкретных ролях, может быть, потому, что и так получал лучшие роли мирового репертуара. И в силу большого опыта меня сложно уже удивить чем-то, хотя есть несколько человек, которые меня поражают на сцене и в кино: Алексей  Васильевич Петренко, Алла Демидова, Инна Чурикова, жена моя – Ольга Дроздова.

«Я играю некоторые спектакли по 10–15 лет – разумеется, они надоели, но психика должна находить ходы, чтобы получать от них удовольствие».

О.А.: Значит, театр для вас на первом плане? А что значит кино?

Д.П.: Кино – это очень скучное, бессмысленное занятие, которое приносит деньги, но убивает твою жизнь. Очень редки встречи с хорошими режиссерами, и когда они происходят, я соглашаюсь, даже не читая сценария. В кино заранее нельзя понять, что выйдет в результате. Бывает, что и режиссер хороший, и сценарий, и команда, а получается не то. Поэтому я последние лет десять даже ничего не смотрю, чтобы не расстраиваться.

О.А.: Кого вы считаете новыми молодыми звездами в театре и кино?

Д.П.: Я не очень слежу, но из тех, кого знаю – это, конечно, Даня Козловский. Я считаю его одним из самых глубоких и подающих надежды артистов. У него такой талант, что он может все, хотя тянут Даню чаще всего в кино. И у нас в театре много хороших ребят.




О.А.: Обычно, когда идешь на спектакль, ожидаешь, что 2–3 актера будут держать внимание, а после вашего спектакля я много отзывов слышала: «Ты посмотри, какие все красивые, какие у всех голоса!».

Д.П.: Да, у нас нет артистов массовых сцен – все играют так, что любо-дорого смотреть. И это не зависит от размера роли. У нас есть люди, которые выходят только танцевать – и они выполняют роль такой подпорки: работают на сюжет, на нас, и от них очень многое зависит. Насколько они отдают свою энергию, настолько мы получаем заряд дальше играть, а зритель – новые эмоции.  

О.А.: Может быть, нужны спецэффекты, поддерживающие внимание, которые давно используются в Лондоне, на Бродвее?

Д.П.: Кому-то нужны, но можно и без них. Вообще, за что я люблю театр – выходят два человека, стелют коврик… и происходит чудо: ты смеешься, плачешь вместе с ними. А закрыть актеров эффектами, трюками, видеопроектор поставить, поднимающиеся декорации, голую женщину пустить – и все «скушается». Вот чтобы зрители на диалоге не заснули – это я считаю высшим театром.




О.А.: К вопросу о кинематографе: вы много снимаетесь в сериалах – как вы думаете, почему такой разрыв между качеством российских и зарубежных сериалов?

Д.П.: У нас изредка бывают удачи, например, «Ликвидация», «Апостол», «Таежный роман», но телевидение и люди, которые там работают, не занимаются искусством – только зарабатывают деньги, и результат их не интересует. За границей тоже, конечно, зарабатывают – но там рассчитывают на отставленный результат, а у нас надо украсть здесь и сейчас. Кроме того, сейчас в России «продюсерская режиссура». Талантливый режиссер снимает что-то действительно интересное, но телевизионщики со своими куриными мозгами начинают считать деньги, сокращать – душить предмет искусства, и из хорошего материала делают полную ерунду.

«Меня до сих пор многие ассоциируют с героями сериалов «Бандитский Петербург» и «По прозвищу Зверь», но меня это совершенно не расстраивает».

О.А.: Я недавно смотрела спектакль «Анархия», и, насколько знаю, Сукачев привез его к нам – в единственный город, кроме Москвы. Почему?

Д.П.: Спектакль принадлежит театру «Современник», сам театр реагирует на предложения. Сейчас мы поедем еще в Новосибирск, и гастроли не зависят от режиссера-постановщика.

О.А.: А как люди реагируют на ненормативную лексику?

Д.П.: Они либо привыкают и не замечают ее, либо уходят из зала. Но ведь не снимешь кино про обезьян, чтобы они не чесались, не вытаскивали блох. А здесь спектакль о людях, которые именно так разговаривают.

О.А.: Но вы сами – сторонник классики на сцене? Как вы оказались у Сукачева.

Д.П.: Я «залез» в этот спектакль, так как это была абсолютная авантюра – я никогда не работал с Игорем Ивановичем. И он мастерски ввел нас в атмосферу панк-рока – мы почувствовали ее изнутри. Наша группа даже играла несколько песен у него на юбилейном концерте потом. Это был интересный опыт вхождения в другую культуру. Вообще, я считаю эту пьесу гениальной, потому что через этот срез субкультуры можно видеть, что происходит с нашей цивилизацией.



 

О.А.: Последний вопрос чисто «глянцевый» – вы продемонстрировали в спектакле прекрасную физическую форму. Как за собой следите?

Д.П.: Я пытаюсь регулярно зарядку делать, вожу везде с собой два разборных приспособления и с ними занимаюсь. Иногда плаваю. И по возможности раздельно питаюсь.

О.А.: Что ж, с таким здоровым образом жизни и великолепной формой, мне остается только пожелать вам много интересных ролей на сцене и благодарного зрителя в зале. 



Смотрите также

«Стольник» встретился с певицей и актрисой, о красоте и таланте которой говорят в превосходной степени на разных материках и разных языках.

Спустя пять лет Анна Решеткина снова поговорила для «Стольника» с Сергеем Шнуровым, теперь непьющим, некурящим, но по-прежнему охочим до крепкого словца. 

Комментарии (0)